Регистрация
Робототехника на Пресне - Москва
Вход в сообщество Учение Жизни
Сейчас на сайте: 13
Вам не удастся никогда создать мудрецов, если будете убивать в детях шалунов
Жан-Жак Руссо

В двух словах о себе.

Я люблю размышлять о смысловом энергетическом поле, едином для всех людей и Вселенной.

Коротко о себе.

Уже 30-ть с лишним лет занимаюсь исследованием способности человека познавать окружающий мир через адаптацию (пробы и ошибки) к нему и очень тесно связанными с ней самой его познавательными способностями (вниманием, мышлением, памятью и прочими). Из всего своего психолого-педагогического, а еще точнее сказать психофизического, опыта я открыл наличие в оболочке человека полевой мыслящей среды, то есть волнового органа мышления. Понял, что в этой среде реализует себя квантовое Кью-битное или смысловое и мгновенное мышление, которое по сути является ассоциативным и многомерным.

Строю новую науку на грани поэзии, способную в теории предсказывать что-либо новое, а на практике делать открытия и еще поступать разумно в отношениях со всей живой природой, находясь с ней в гармонии.

Да, в многолетней педагогической практике предлагаю людям с плохим вниманием и с недостаточно четким мышлением: “использовать оптико-торсионные «линзы» (или еще по-другому «конструкции мышления», как я их и называю), нарисованные прямо на бумаге или же взятые во внутреннем пространстве мысленного представления”. Практика показала, что эти «линзы» помогают людям свое внимание сделать не рассеянным, а мышление намного более четким.

 
Еще в качестве репетитора готовлю к ЕГЭ (к экзамену) по физике, более продвинутых учеников также смогу подготовить к олимпиаде по этому предмету, а более слабым оказываю помощь в устранении пробелов в их знаниях по школьной программе. По поводу занятий контактируйте через почту: http://vladimir_kazakev@mail.ru.
 
Дополнительно занимаюсь с детьми робототехникой. Занятия проводятся в бюджетном учреждении бесплатно.

Установите себе кнопку моего сайта

Показать код баннера

Владимир Казакевич

Больница

   В больницу меня в середине дня привезла скорая медицинская помощь. Первое, с чем я встретился в больнице, это было то, что из меня начали брать «бесконечные» (к счастью они оказались конечными) анализы крови. В приемном отделении это анализы крови из пальца и из вены: определили количество гемоглобина в эритроцитах (анализ показал 39 единиц, а норма около 150 единиц). По анализам выяснили, что у меня нет синдрома приобретенного иммунодефицита. Сифилиса и гепатита также не обнаружили, чего собственно говоря, и следовало ожидать. Потом, узнав сколь мал по количеству мой гемоглобин в крови, посадили на коляску и сказали, что при таком гемоглобине я не должен ходить на своих ногах, и покатили на ней по прочим медицинским местам, где меня разными способами диагностировали. Снимали с сердца его ритмические биения в виде электрокардиограммы, делали рентген грудной клетки. Потом меня с разных сторон осматривал хирург, молодой парень, лазая по всему телу и внутри его  пальцами своих рук, одетых в резиновые перчатки на предмет поиска у меня возможных кровотечений.

   В приемном отделении приходиться долго ждать своего распределения в, соответствующее заболеванию человека, отделение больницы (порой несколько часов, а то и дней, как это было с некоторыми людьми, прибывшими в приемное отделение до меня).

   В гастроэнтерологическом отделении, куда меня, в конце концов, уже под вечер определили и привезли, снова взяли анализ крови из вены, теперь уже для того, чтобы установить мою группу крови, хотя я и так знал, что у меня вторая группа и положительный резус фактор. Да, и вообще, у крови гораздо больше факторов, определяющих ее особенности, на сегодня найдено, по-моему, около девяти. А ведь гораздо проще брать не несколько анализов крови к ряду и зазря «напрягать» медицинских работников, да и самого пациента, когда из одного анализа крови из вены можно судить и о СПИДе, сифилисе, гепатите и группе крови и о гемоглобине и других компонентах крови и соответственно о заболеваниях человека.

   Первое что я услышал, сквозь сон и полуобморочное состояние моего сознания, с утра последующего дня из процедурного кабинета, находясь в гастроэнтерологическом отделении больницы, это были слова одной из медсестер «шутниц», относящиеся к одному из постоянных пациентов этого больничного отделения: «Ершов, заплывай на укол».

   Сначала дня через два после моего прибытия в больницу в меня закачали пакет крови. Порция свежей крови, которую перелили в меня из стерильного пакета, предварительно хранящегося в холодильнике, а потом подогретого до температуры человеческого тела, через вену на левой руке, оказалась для меня очень полезной и необходимой для восстановления моей жизни. Я благодарен людям-донорам, которые сдают в медицинских учреждениях свою кровь и тем самым спасают жизнь многим, таким же, как и они, людям (как сказала мой друг по работе в школе Галина, она химик по образованию: все мы состоим из одних атомов). Я молюсь за этих людей. Хотя сам сдавал бесплатно кровь всего только один раз в жизни, обучаясь на первом курсе педагогического университета.

   В последующие дни примерно в течение двух недель, через каждые сутки, мне вместе с соляным раствором вливали в вену на левой руке неплохой и дорогостоящий препарат красно-коричневого цвета, сделанный на основе двухвалентного железа. Левую руку я специально сохранил не тронутой постоянными анализами крови, под которые отдавал медикам свою правую руку. Такая вот была у меня дифференциация. Всего влили около пяти небольших ампул этого препарата. Но каждую последующую порцию этого железистого вещества вливали в меня не через три дня, как это было бы правильно, а через день, вероятно из-за спешки. Поскольку пациента по формальным предписаниям надо выписать через двадцать один день после начала его лечения в стационаре. Из-за чего кожа на кистях рук начала отслаиваться. Как я полагаю, произошло это из-за избыточной концентрации этого вещества, откладывающегося в самых отдаленных от сердца участках конечностей. В пальцах на ногах это тоже было, но в меньшей степени, чем на руках. И на том огромное спасибо нашим медикам, в некоторых больницах ограничиваются уколами в заднее «мягкое место» (отчего это место потом очень сильно болит) и таких дорогостоящих препаратов не любят расходовать зазря или их просто приходиться пациентам покупать за свои деньги (потому что их якобы нет в больничной аптеке).

   Причина чрезмерно спешного вливания лекарства в том, что врач руководствовалась не законами гармонии на уровне тонкого восприятия ситуации, а грубым бюрократическим правилом, в чем она сама мне потом призналась. В такие неестественные рамки ставят вышестоящие начальники (руководство больницы, министерство здравоохранения) своих подчиненных. Получается, что в больнице не выработана общая стратегия лечения больных. Из-за этого не правильно планируются тактические мероприятия в лечении больных и страдают сами больные, хотя оперативно помощь оказывается точно (и именно эта точность и вредит больному). Оперативникам (врачу и медсестрам) надо дать возможность развернуться тактически, но формально-бюрократические предписания (неправильно выработанная стратегия) мешают им это делать, мешают осмысленно варьировать тактику лечения.

   Часть дорогостоящего вещества, введенного мне медиками, организм просто отторг (получается, зазря был потрачен). Любой избыток веществ, поступающих в организм, мы на уровне тонкого восприятия нашим самосознанием через то, что в нас есть сверх сознания, воспринимаем как насилие над собой. А мой организм это внешнее насилие, в виде спешно поступившего в него избытка лекарственного препарата, просто автоматом отторг и вывел из себя наружу через кожные покровы конечностей. В лечении всему должно быть свое время и место, должны правильно прилагаться к телу энергетические и импульсные воздействия. Избыток какого-либо вещества оказывается таким же вредным для нас, как и его недостаток, тем более, если первый надлежащим образом не усваивается нашим организмом.

   Не все процедуры даже при осмотре делаются безболезненно, поэтому лучше порой спросить у человека о его болезни, чем постоянно лазить в рану и постоянно ковырять ее, провоцируя тем самым возможность кровотечения. Как это делала женщина-хирург молодая и, вероятно, по всей видимости, совершенно бесчувственная. Так, что после обжигающей боли, которую она мне причинила, я просто рассмеялся так искренне и беззастенчиво, но все-таки потом, немного смутился в своих чувствах, которые она у меня вызвала. Она сказала, что никакой крови из меня не течет (хотя на самом деле текло, но по капельке в течение многолетнего срока). Тогда можно было бы просто спросить об этом человека, а не лазить в рану ради какой-то записи в истории болезни.

   Наше лечение оказывается противоречивым в своей двойственности, в этом смысле мы являемся «заложниками» системы здравоохранения. С одной стороны врачам надо отчитаться перед начальством за дорогостоящие средства, вливаемые нам, «больным» (в сознании не надо чувствовать себя больным), в вены, а больным с другой стороны надо получить полноценное лечение. Поэтому, в конце концов, оказывается, что «спасение утопающего становиться делом рук самого утопающего». Лучше вообще не болеть и стараться ценить и оберегать свое здоровье.

   А больница дает как бы толчок человеку в позитивном направлении, но не так чтобы при этом все было идеально правильно согласовано с «потусторонней реальностью», с миром, где наше здоровье закодировано в своей потенциальности, миром который вскрывается в вакууме излучениями ДНК-кода как ключом. По моему убеждению, наша жизнь и наше здоровье на тонком уровне коренятся в «потусторонней реальности» (в инобытии, вне сознания), которая лежит гораздо глубже и дальше врожденной генотипической реальности человека. Это то, что находиться за генотипом в его инобытии и вскрывается «слепком» генотипических световых излучений в физическом вакууме, повсюду окружающем нас. А тех, у кого рассогласований в организме с этим инобытием накапливается слишком много, тех через морг (пытался осмыслить слово морг, пока не могу, какое-то французское слово) отправляют на кладбище. Душа же их остается в среде физического вакуума возможно в поисках новых воплощений в каких-либо существ на нашей Земле, а может быть где-нибудь в другом месте Метагалактики. Такой, оставленной в инобытии душой в нашей больничной палате был Иван, который занимался по жизни шоу бизнесом, тело же его было отправлено в морг. Душа не совладала с телом, уж больно много в нем, в этом теле, накопилось изменений патологических.

   Ну, что «Ершов, заплывай на укол» слышался почти каждый вечер и каждое утро из процедурного кабинета голос одной забавной медсестры склонной к юмористическому видению нашей повседневности, она демонстрировала из себя такого рода «шутницу». Вероятно, этот Ершов чем-то ее «достал».

   Медики это люди от бога. Не зря у всех у них имеется соответствующая символика в виде креста. Символика входа в мир инобытия, в мир потусторонней реальности или символически обозначаемой, крест-накрест по отношению к нашему обычному миру расположенной, его изнаночной ирреальной части. Поэтому медики как ангелы, порой трагически сочувствуя нам, порой относясь к нам с юмором, связывают наше, подорванное в жизни, здоровье с тем изнаночным для нас миром инобытия, где живет наша душа, наше «мыслящее я». По мере своих возможностей они как бы заново примеряют наше, подорванное болезнью, тело с нашей, изначально в своей потенциальности, всемогущей душой. Иначе душа может отторгнуть, износившее себя в этой жизни, тело, поэтому они понимают, что в каких-то местах его надо подштопать.

   Человек встает с постели и писает прямо на пол. В нашей больничной палате был, и такой человек (это был, худощавый, но жилистый на вид, борец классического стиля, который работал когда-то в команде самим Николаем Балбошиным, так нам говорила его родная сестра, часто навещавшая его) у него полностью, вероятно из-за чрезмерного употребления алкоголя, был поражен мозг. Почему его положили в гастроэнтерологическое отделение непонятно. Вместо того чтобы писать в утку он постоянно «делал это» (не буду говорить грубо) на пол, а по большому он «ходил» прямо в кровать (порой казалось, что он это делал нарочно, чтобы другим было плохо также, как плохо было ему). За ним следила его сестра и нянечка. Одна подтирала его экскременты по родственной принадлежности, другая по обязанностям, которые на нее накладывала та скудная зарплата, которую ей выплачивали как незначительному работнику здравоохранения. Мы же (остальные пять мужиков) морщили носы, проветривали воздух в палате и выходили в коридор, сделать небольшой глоток чистого воздуха.

   Духота, в палате, где дышат шесть мужиков и чрезмерно сильно нагреты батареи обогрева помещения. Один из них, время от времени, выделяет свои, дурно пахнущие, экскременты. Другой при смерти, это Иван из шоу бизнеса. У которого в крови большое содержание билирубина и креатина (печень и почки поражены). Все это приводило к тому, что мы очень часто открывали окно и проветривали наше больничное помещение. Иван очень интересно умер. Сходил в туалет, лег в постель и, спустя две минуты, перестал дышать и умер. Вроде бы надо сказать, что пить водку надо меньше и больше творческой работой заниматься. Но вот один, который «перезанимался» спортом, другой шоу бизнесом. И оба употребляли, и для медиков это очевидно, водку в больших количествах и, возможно, намеренно, из-за бессмысленности и ненужности, как они сами думали, их жизни. Значит, вывод такой, водку надо пить меньше. А может быть дело в чем-то другом? А в чем же тогда другом? Человеку надо быть творцом в своей жизни. Жизнь должна ему приносить радость.

   Меня своей бессмысленно злобной атмосферой убивала школа, где дети готовы учителя «придушить» из-за обладания хорошей отметкой, вместо того, чтобы испытывать интерес к знаниям самим по себе и заботиться об их накоплении и усложнении своего мыслительного аппарата. Школьная система, и система нашего Российского образования в целом, сформировали в детях убеждение, своим насилием над их живой природой, в том, что знания нужны не сами по себе (и именно в таком виде ценны для здоровья человека). А лишь для того, чтобы получить отметку и аттестат об окончании школы. Хотя в жизни человеку это совершенно не нужно (говорят, что без этого формально не возьмут человека на нужную и необходимую для него работу). В школе здоровье тратится именно из-за этого.

   В больнице мне необходимо было  восстановить свой гемоглобин до величины в меру приемлемой для нормальной жизни. Из-за неинтересной по большому счету безрадостной работы, из-за неправильного образа жизни, постоянной спешки и бюрократической загруженности я подорвал свое здоровье. Постоянно «кружилась голова», в организме присутствовала общая слабость, но сознание и мышление работали нормально. Хотя были люди, по всей видимости, чем-то озлобленные в своей жизни, которые сомневались в нормальной работе моего мышления.

   Из-за нехватки мест в том или ином отделении больницы людей с разными заболеваниями кладут в одну палату того отделения, которому совершенно не соответствует их заболевание. Человека с бронхиальной астмой и другого человека, например, с аортокоронарным шунтированием в сердце, это был товарищ (бывший подполковник советской армии) из КПРФ, кладут всех вместе в одно гастроэнтерологическое отделение. Объясняют это нехваткой мест в необходимых им других отделениях больницы.

   Есть сначала, когда ты больной, совершенно не хочется. Поэтому я все свои продукты, которые мне принесла Галина, отдал выздоравливающим пациентам нашей палаты. По мере выздоровления приходит и аппетит и еда больничная, очень правильно сделанная для работы кишечника, оказывается скудной по своей калорийности. Поэтому продукты дополнительные в больнице человеку нужны. Но не сразу. Только по мере выздоровления человека надо увеличивать и меру питающих его продуктов.

   Потом, когда я начал выздоравливать и потихоньку приходить в себя, я начал лучше понимать окружающую меня обстановку и то, что со мной происходило, но до этого мне было очень плохо и я ни о чем не мог, да, и не хотел, размышлять.

   Как я выяснил при первых своих прогулках на свежем воздухе, как человек в меру любопытный, когда в мой организм уже влили через вену пакет крови и пять ампул железистого препарата, и я стал значительно лучше чувствовать себя и лучше воспринимать окружающее, и то, что со мной происходит. Как говориться «пришел в себя», и душа снова крепко сцепилась с телом. Так вот, как я выяснил во время своих недолгих прогулок, на территории больницы при входе есть небольшая часовенка. Там служат, не знаю кто именно, за определенную плату (300-400 рублей) молебны за здравие и литии за упокой. Ладно, забота о теле, но заботиться за деньги о душах, как мне кажется это совершенно безнравственно. Это обман людей по большому счету. Та сфера инобытия, через которую человек только и осознает свою абсолютную свободу, обманщиками ставится в зависимость от бизнеса и легкомысленного предпринимательства.

   Прогуливаясь по территории больницы, я кормил белок кусочками белого хлеба в сосновом бору, окружающем здания больницы.

   Огромное здание и несколько этажей в первом корпусе на территории больницы занимает институт переливания крови. У них выпросить пакет крови бывает довольно сложно (из-за бюрократических отчетов), например, для врачей из гастроэнтерологии. Типа: «пациент почти что умирает», а им надо «оправдываться» и тратить время на не нужные объяснения в том, почему они этот пакет крови у них просят. Процедура передачи необходимой для лечения больных крови не должна чрезмерно бюрократизироваться, поскольку это связано со своевременным оказанием человеку помощи.

   Ко мне в больницу приезжали Галина Беляева и Андрей Грязнов (это мои друзья по жизни) приносили еду и вещи, жизненно необходимые для меня. Галина помогла мне решить вопрос о вливании в меня одного пакета донорской крови, когда мне было совсем плохо, и сознание было замутнено на столько, что я на то время ничего не мог решать сам. Мы с ней (с Галиной) сначала сомневались, потому что мужу Галины однажды влили вместе с кровью гепатит. Но это было давно (в девяностых годах прошлого двадцатого века), а сейчас такое практически исключено, донорская кровь сейчас, как сказали нам специалисты, хорошо проверяется на наличие в ней самых разнообразных вирусов.

   В больнице медсестрам приходится работать очень много и порой в две смены по 24 часа каждая. Они (медсестры) напоминают «комариную стаю», непрестанно кружащую над твоим телом и вливающую в него разные вещества через шприцы и капельницу или выкачивающими из него (из нашего бренного тела) шприцами кровь для передачи ее на анализ в лабораторию. Про капельницу надо писать не рассказ, а целую эпопею. Я бы сказал так: «капельница – это символ современной медицины». В тебя как бы «ангелы с того света», непрестанно шуршащие крылышками своих белоснежных халатов, как посланники бога, вливают «капелька по капельки» новую жизнь. В результате все вены на руках и вся ягодичная часть тела оказываются исколотыми иголками от шприцов. И в этом смысле тех, кого хочется воспринимать как ангелов, спасающих твою жизнь, на деле оказываются болезненно кусающими тебя комарами. Лишний раз напоминая: «Не попадайся нам». Как говориться, подорвал свое здоровье неправильным образом жизни, теперь держи ответ.

   Отдельная вещь – это гастроскопия. Самая «приятная процедура», связанная с исследованием пищевода и желудка человека. Не буду описывать всю эту процедуру, сопровождающуюся локальной заморозкой гортани. В общем, ощущения остаются не приятные. Хотя все зависит от специалистов, проводящих эту процедуру. Мне делали ее со спешкой и поцарапали верхнее небо. Хотя однажды совсем молодые специалисты-девушки делали мне эту процедуру совершенно безболезненно, и оставили во мне только самые приятные воспоминания. За что я им подарил к чаю большущую порцию черного шоколада.

   Один раз наблюдал такую картину за окном, расположенным в конце длинного больничного коридора. Птичка-синичка «застыла», как будто умерла и заиндевела от мороза, на подоконнике, превратившись в собственный мгновенно застывший слепок, по всей видимости, испугавшись, увидев большую черную ворону на ветках сосны, покрытых пучками темно-зеленых иголок. Сосны, которая стояла напротив окна в снежных сугробах. Прижавшись к куску белого хлеба, который, по всей вероятности, кто-то из пациентов отделения положил на подоконник за оконное стекло. Она лежала, прижавшись к подоконнику, распластав левое крыло и свое оперенье по этому куску хлеба и не двигалась минут пятнадцать, если не больше. Она казалась мертвой, недвижимой как морозный воздух и синее небо за окном. И я подумал, что она – это слепок застывшей не живой формы из «потусторонней» реальности. Там по-другому течет время, подумал я, когда душа еще не воплотилась в тело. Она была напугана вороной, и вероятно, «думала», что она в другом, еще не воплощенном мире, в мире не реальном, а в мире за «зеркальном». В мире, где время навсегда остановилось, и ее душа отделилась от тела. И я подумал, как я устал от этого мира, от той боли и нестерпимой муки, которую он причиняет моей душе. И моя душа от этого стала такой же неживой, остекленевшей и бесчувственной как эта птичка. Как я хочу уйти из этого бессмысленного мира в мир инобытия, в неведомый мне мир зазеркалья. Но нет, наверное, лучше оставаться живым. Наверное, это же подумала и птичка, поскольку, когда я отошел и через некоторое время я вернулся к окну, ее там уже не было.

   Больницу саму по себе, если немного пофантазировать, можно представить как территорию потусторонней реальности. То есть ту нереальную реальность, где время течет совсем по иному, чем в повседневной суетливой действительности. Здесь у человека появляется возможность на некоторое время, пока не работаешь, приблизиться к миру инобытия и гармонии, где «живет» наша душа, записывая на «кинопленку» воспоминаний все события, которые с нами происходят в этой жизни и хорошо подумать о своем здоровье. Здоровье нам дается свыше и его основой является тот потусторонний мир изначального бытия, из которого мы выпали, лишившись его гармонического оберега. Из слабейшего, но неизбывного мира предустановленной гармонии, из изначального мира Бога, образовалось наполненное сильными воздействиями неразборчивое наше существование в этом мире и оно, возвращаясь к потерянному миру Бога, ищет у него своего информационно-смыслового оправдания.

   В суете жизни, в повседневном шуме улиц, мы здоровье теряем, в больничной тишине, где тебя кормят и поят, а ты ничего не делаешь, вновь обретаем. И врач по составу нашей крови по составу других выделений нашего тела оперативно определяет тактику этого движения и возврата нас к нашему здоровью. Он неуклонно направляет нас к своему собственному «здоровью» (самое таинственное и непонятное для меня понятие). Тех веществ, которых у нас в крови не хватает,нам добавляют, вводя шприцами и капельницами через иголки в наш организм, поэтому каждое утро возле процедурного кабинета, а этот кабинет был рядом с нашей палатой, слышится: «Ершов заплывай на укол».

   И кажется, что эти медицинские сестры приходят в белых халатах как ангелы из того ирреального мира здоровья, который ты в суете жизни в самом себе потерял. И, они, служители бога, пытаются тебе вернуть этот утерянный мир, судя обо всем по избытку или недостатку некоторых веществ в крови и плоти твоей. А те, кто умирает на этом пути, по всей видимости, уже не могут быть реабилитированы из-за недостатка медицинских средств, за распределением которых строго следит вышестоящее начальство. Они уходят в мир «вечного здоровья», в ирреальный мир зазеркалья как изношенные детали. На смену им приходят другие люди, приходят через свое рождение, здоровье и свою смерть.

   Врачи, выходя из палаты, постоянно закрывают за собой дверь, а нам душно и мы просим оставлять дверь открытой. У врачей своя модель поведения. Типа я свое дело сделал, а дальше сами лечитесь. Спасение утопающего – дело рук самого утопающего.

   И, что самое главное, каждый вечер из процедурного кабинета слышу: «Ершов, заплывай». У меня у самого весь «зад» и все вены исколоты иголками шприцов и капельниц. И все эти призывы вызывают во мне восторженный смех. Они хотят меня вернуть в действительный мир повседневной реальности, а я хочу в другой мир, в мир в котором мое здоровье и моя жизнь были «положены» изначально.

Весна 2013 год